Хорошо известная дорога, по которой я ехал в этот солнечный и теплый день, на этот раз вела меня не домой. Впрочем, это было замечательно, что я направлялся не в родной дом, ибо повод был самый что ни на есть ужасный. Это были похороны одного из родственников — достаточно близкого для семьи, но не особо близкого для меня.
На протяжении всей дороги в голове прокручивалась картинка, связанная с умершим, впрочем, никаких дополнительных эмоций это событие не вызывало. Так как я ехал один, то стал обращать больше внимания на некоторые мелочи. По правую сторону было еще две заправки, которые я проехал и на которых до этого никогда не заправлялся, хотя в теории мог бы. Встретилось три интересных указателя дорог, которые стоило бы детальнее посмотреть на карте после поездки. На пути встречаются ремонты дорог, вырезают даже большие части асфальта; на одной из полос работают рабочие, но из машин почти никто не сбрасывает скорость, мчась по второй полосе. Дорожные знаки, установленные перед ремонтом на дороге, никак не притормаживают движение. «Почему бы не придумать переносные лежачие полицейские и временно укладывать их перед ремонтным участком?» — пришла мне в голову мысль.
Это были уже не первые похороны за последние два года, на которых я бывал. Не так давно мне пришлось попрощаться с родным дядей. Приехав достаточно быстро и без опозданий, я был на месте уже к обеду.
Человек, который неподвижно лежал в нескольких метрах от меня, визуально был совсем не тем, кого я хорошо знал и неоднократно видел в своем детстве и юности. Безобразная челюсть, которую так и не смогли аккуратно уложить в морге, выделялась на лице. Но еще более странным был неуклюжий костюм. Этот человек в принципе никогда не носил костюмов. «Зачем было его и сейчас наряжать в костюм, тем более который так нелепо на нем сидит, а скорее лежит?» — подумал я.
Это были вторые похороны за столь короткий период. Они были разные по отношению к похоронам родного дяди, но при этом такие одинаковые. В целом, все ритуалы были одни и те же, пусть и проводились в разных местах и в присутствии разных людей. В тот момент я понял одну интересную вещь: по количеству людей, собравшихся на похоронах, можно понять, насколько хорошим другом и товарищем ты был и сколько друзей и знакомых имел. К сожалению, это не совсем распространяется на успешных людей, ведь далеко не все успешные люди имеют большой круг общения и друзей. Впрочем, для себя я все же решил, что лучше быть успешным, нежели дружелюбным. Этот человек не был дружелюбным, и к нему приехало и пришло значительно меньше людей, чем на первых похоронах. Успешным он также не был.
После средне продолжительного молчания и тихих слез от некоторых собравшихся людей началось отпевание. Долгое и странное. После отпевания батюшка произнес какую-то речь про тело и душу. Все это он делал настолько уверенно, что на долю секунды ты начинаешь сомневаться в своих убеждениях и неявно начинаешь и правда верить ему. Впрочем, быстро отрезвив себя научными мыслями, я снова наблюдал за всем этим процессом. Интересно было батюшке задать пару неудобных вопросов. Но зачем? Он не даст с научной точки зрения никакой информации и будет как астрологи, когда их физики просят что-то обосновать. К тому же этот человек искренне старается помочь и успокоить всех, так что мои вопросы останутся при мне.
Церковный служитель ушел, снова оставив тело и собравшихся людей один на один. Кто-то стоял или же сидел, не отходя от тела. Кто-то же регулярно выходил на улицу или же, наоборот, большую часть времени после отпевания находился на улице. Именно ко второй категории я и относился. За время пребывания на улице люди разделились на мелкие группы, исходя из того, кто с кем был знаком. Рядом стояла мусорка, куда все курящие охотно выбрасывали остатки от выкуренных сигарет. На мусорной урне красовалась надпись в виде наклейки «Андроид».
Рядом со мной одна женщина разговаривала по телефону со своей маленькой дочерью. Она не стала объяснять ей реальное положение дел. Вместо этого она обманывала ее и говорила, что стоит в магазине, покупает мороженое, что много людей и сломался аппарат, и поэтому она так долго, но скоро будет дома.
«Что-то мы стали слишком часто собираться в последнее время», — раздался голос одного из моих знакомых уже в другом мини-кругу во время приветствия. К сожалению для этого человека и стоящих в кругу людей, за последние пару лет это были уже третьи похороны, так что его фраза однозначно дала понять, что поводы для встречи были не приятные.
Наконец, родственника погрузили и повезли. Еще не на кладбище, а в его родной дом, чтобы с ним могли проститься его соседи, которые не присутствовали на отпевании и не смогут быть на кладбище. Преимущественно это были соседки-пенсионерки.
Дом, куда его привезли, напоминал скорее уже сарай. Там давно никто не жил, и здание использовалось скорее как гараж и складское помещение. Я был в этом доме совсем малым ребенком, в возрасте трех-четырех лет, так что мои воспоминания очень обрывистые. Впрочем, одно воспоминание было очень отчетливым.
Со временем там собралась небольшая толпа, человек 20–30, и в воздухе повисла довольно странная тишина. Никто не захлебывался истерическим плачем. Всем было грустно и печально, но при этом лишь у единиц были слезы на щеках. Большинство же просто смотрели, молчали и о чем-то думали. Наверно, прокручивая в голове лучшие воспоминания, которые у них были с этим человеком.
В толпе начали передавать деньги ближайшим родственникам умершего. Я также достал заранее подготовленную сумму и протянул деньги. Мое то самое отчетливое воспоминание из детства об этом доме, в котором я бывал, приезжая в гости всего пару раз, как раз и связано с деньгами. Будучи очень маленьким, в момент отъезда из этого дома, когда взрослые готовили какие-то деньги (скорее всего, на проезд на маршрутке), я закатил истерику, так как тоже хотел получить деньги и положить в свой карман, честно присвоив их себе. Родители мне их не дали. Но вот этот человек, на чьи похороны я и приезжал, протянул мне пару купюр (причем не самого мелкого номинала), и я с радостью их забрал. Мог ли кто-то подумать, что примерно через 27 лет спустя, ровно на том же самом месте, я буду возвращать деньги. Только не ему самому, а его семье для материальной помощи в связи с его смертью.
Через какое-то время вся прощальная церемония на автомобилях дружно отправилась на кладбище. Стояла тишина, но напряжение в воздухе очень чувствовалось. Долгое время мы чего-то ждали и не провожали умершего в последний путь. Как оказалось, мы ждали его дочь, также мою дальнюю родственницу, которая не смогла до этого проститься со своим папой. И вот через какое-то время через центральную аллею очень медленно шла молодая девушка моего возраста. Она еле передвигалась сама и опиралась на помощь сопровождающего. Потеря самого близкого человека, безусловно, ударила по ее здоровью, которое и так было не самым лучшим. «Один и тот же возраст с моим, но такие разные стили жизни», — подумал в тот момент я.
Все расступились, она наконец смогла подойти поближе и попрощаться. После некоторого непродолжительного времени сотрудники ритуальной службы взяли в руки лопаты и приступили к делу. Через 10–15 минут рабочие закончили свои процедуры. Земля съела этого человека, а общество не заметило потери.
